Психоаналитик в Санкт-Петербурге

8 (921) 376-18-25

Сара Нетлтон. Метапсихология Кристофера Болласа. Глава 4. Непомысленное знание

19.12.2017

"Метапсихология Кристофера Болласа: Введение" исследует необычайно широкий вклад Болласа в современный психоанализ. Книга призвана познакомить и объяснить основы теории Болласа, рассматривая многие вопросы, которые обычно возникают, когда люди знакомятся с его работами.

Перевод Вячеслава Юшина

Кристофер Боллас

Ключевые статьи

"Being a character" (BC)

"What is theory?" (FM)

"Moods and the conservative process" (SO)

"The unthought known: early considerations" (SO)

Ключевые понятия: непомысленное знание; процессуальная логика; настроения; сохраненный объект

Теперь мы перейдем к еще одному важному аспекту реальности ребенка, развитию его внутренней среды, представляющему, пожалуй, самую широко признанную концепцию Болласа: непомысленное знание.

В статье "What is theory?"" (FM) он пишет о ранней эволюции "я" в первичных отношениях с матерью:

В теории Фрейда бессознательное, в отношениях между младенцем и матерью, а затем между тоддлером и матерью, формируется еще до вытесненного бессознательного. Это эра конструирования психической архитектуры Я. Материнская коммуникация - процессуальная логика - придает форму младенческому взгляду на мир. Знание, которое известно, но не может помыслиться, является основополагающим знанием об Я: "непомысленным знанием".

Развивая фрейдовскую концепцию "предметного представления", теория Болласа о непомысленном знании относится к бессознательному младенца, усвоенным предположениям о природе реальности, в основе своей базирующихся на опыте, полученном младенцем еще до обретения языка.

На самых ранних месяцах, когда "я" младенца все еще заключено в материнский порядок, преконцептуальное знание о жизни и отношениях абсорбируется младенцем из обычного опыта повседневной жизни. В то время как мать кормит ребенка, он вместе с молоком (содержимое) также поглощает особую природу и качество (форму) опыта, который мать ему предоставляет. Термин процессуальная логика относится к бессознательной структуре идиоматического подхода матери к уходу за ребенком и ее отношению к нему. Он не оценивает эти процессы заботы и ухода; они просто составляют его реальность. Боллас пишет:

Мать, например, обучает младенца бесчисленным аксиомам жизни и отношений, представленных посредством логики ее действий. Эти действия ассимилируются эго младенца, чтобы стать формирующими парадигмами, которые частично управляют инфантильным я.

Давайте рассмотрим обычное проявление повседневной жизни младенца, чтобы увидеть, как опыт устанавливается как бессознательное предположение. Мы сравним два разных способа, с помощью которых мать будит ребенка по утрам.

Первый ребенок спит в своей кроватке. Каждое утро мать входит в ее комнату, откидывает занавески и говорит с ней ласково, с теплотой и юмором, сообщая о том, что пора просыпаться, жизнь увлекательна и весела. Когда ребенок открывает глаза, мать вытаскивает ее из кроватки, несет через комнату и восторженно рассказывает о том, что они видят из окна, привлекая ее внимание к внешнему миру.

Второй ребенок тоже спит. Его мать тихо проходит в комнату. Оставив занавески закрытыми, она сидит рядом с кроваткой и легонько гладит ребенка по голове. Он постепенно переходит от сна к дремоте, затем, когда он мечтательно замечает ее присутствие и начинает двигать ногами и руками, она произносит успокаивающие, нежные звуки, ожидая, когда он сообщит ей, что готов к тому, чтобы начать свой день.

Эти два способа отражают очень разные материнские идиомы. Нельзя сказать, что какой-либо из них неправильный, но для двух детей они будут способствовать формированию совершенно разных взглядов на определенный аспект мира. Переход от сна к бодрствованию вызывает в бессознательном младенца предположения об опыте переживания изменения состояния Я, а такие шаблоны будут влиять на связанные с ними переживания на протяжении всей жизни. То, что происходит в начале каждого дня, позже не будет запоминаться сознательно, но эти переживания будут глубоко созидательными. Они становятся частью непомысленного знания - "психической архитектуры Я".

Так первичные материнские отношения, связанные с взаимодействием между врожденной идиомой младенца и бессознательной логикой материнской заботы, закладывают основу для его собственного опыта. В статье "Being a character" (BC) Боллас рассматривает более поздний период, в котором ядро жизни младенца начинает расширяться, включая в "я" жизнь своей семьи, поскольку он занимает свое место среди сложной динамики родителей и сиблингов, каждый из которых, конечно же, будет управляться своей собственной уникальной комбинацией бессознательных элементов. Он пишет:

Я верю, что каждый из нас при рождении обладает уникальной идиомой психической организации, что составляет ядро нашего "я", а затем в последующие первые годы нашей жизни мы становимся детьми наших родителей, которые руководствуются имплицитной логикой их бессознательного понимания отношений в жизни семьи: мы создаем сложную теорию для становления Я, о которой малыш не задумывается, а которую приобретает уже устоявшейся.

Поскольку ребенок растет, бессознательные аксиомы о реальности основываются на многочисленных элементах повседневной жизни семьи, это может быть прием пищи, время отхода ко сну, родительское настроение, проявление физической активности, одобрение и наказание. По мере того как интрапсихическая логика детской идиомы встречает интерсубъективную логику семьи, эти парадигматические переживания превращаются в постоянно развивающуюся область предположений, почти никогда концептуально не представленных, но чрезвычайно влиятельных и руководящих его ожиданиями от мира.

С какими фактами этого мы можем столкнуться позднее, на этом важнейшем основополагающем этапе в развитии Я? Подобно тому, как отголоски Большого Взрыва по-прежнему эхом разносятся по вселенной, непомысленное знание пронизывает и определяет всю нашу жизнь. В определенные моменты жизни появляются подсказки к этому, и Боллас предполагает, что они иногда выражаются через ту форму собственного опыта, которую мы называем настроением. В статье "Moods and the conservative process" (SO) он исследует характер этого повсеместного, но игнорируемого аспекта нашего внутрипсихического мира, предполагая, что настроение играет специфические функции для Я.

У настроений есть ряд поразительных характеристик. Они бессознательно детерминированы и не могут появляться по желанию. У них есть своя собственная темпоральность: мы входим, а затем выходим из настроения, подобно тому как мы просыпаемся. Человек может быть не "в настроении", но все же вполне способен справиться с обыденной жизнью. Независимо от того, пытается ли он выразить свое настроение словами, оно будет оказывать влияние на того человека, у которого оно может вызвать особую чувствительность. Мы склонны чувствовать, что должны уважать границы пространства чужого настроения, осознавая, что комментирование его может выглядеть навязчивым. Мы инстинктивно заботимся о человеке, как будто имеем дело с маленьким ребенком, и действительно, у нас может быть сознательная мысль, что он, похоже, регрессировал от своего нормального взрослого функционирования в более примитивное состояние.

Боллас предполагает, что настроения воссоздают определенные элементы раннего непомысленного самопереживания, включая конкретные состояния бытия. Некоторые кажутся творчески ценными, даже необходимыми для благополучия: часть Я уходит в генеративный аутичный анклав, для решения сложных внутренних задач. Другие настроения связаны с объектом; они свидетельствуют о чем-то. Может присутствовать бессознательная цель влиять на другого, для того чтобы получить что-то для себя. Это представляет собой не генеративное получение чего-то, а вынуждающий интерперсональный процесс, который может выражаться в проблесках определенного типа формативных ранних отношений.

Боллас подчеркивает специфическую природу настроения, которое имеет своей целью инкапсулировать какой-то аспект детского опыта, чтобы сохранить его. Он действует как "мнемический контейнер определенного состояния Я". Он предполагает, что некоторые инфантильные события регистрируются во внутреннем мире, но не как объектные репрезентации, а в виде особого чувства идентичности. Если это не связано с объектом, оно останется несимволизированным, и поэтому удерживается в бессознательном как фиксированный опыт, который никогда не был трансформирован или модифицирован. Настроение позволяет перепрочувствовать это непосредственно в форме яркого состояния бытия. Он пишет:

у человека будет постоянное отношение к этим сохраненным состояниям Я, а также к его объектным репрезентациям. Во время этого особого состояния бытия, которое позволяет высвободить такой сохраненный объект - в настроениях - человек будет оставаться в контакте с тем детским Я, которое пережило и сохранило несимволизированные аспекты жизненного опыта.

Таким образом, настроения могут позволить импульсам опыта непомысленного знания достигнуть сознания в форме субъективного чувства, которое также передает что-то само по себе другому. Неизбежно в каждой встрече с человеком в нас возникают экзистенциальные предположения, но, как правило, только в психоаналитической ситуации они становятся скрытым, а иногда и явным, фокусом внимания.

Аналитик и пациент уже будут знать что-то друг о друге, прежде чем они будут думать об этом знании. Это "что-то" представляет собой взаимодействие между двумя множествами предположений и взаимного бессознательного воздействия идиом - аспект, который далее будет изучен в главе 6. Сначала, идиоматическое использование пациентом аналитика может основываться преимущественно на механизмах проекции, но постепенно оба участника начинают думать это непомысленное знание.

Когда аналитик сталкивается в кабинете с пациентом, который находится в определенном расположении духа, это придает особую атмосферу встрече и может предоставить прямой доступ к переживанию непомысленных элементов во внутреннем мире пациента. Показывая свое настроение аналитику, пациент может неосознанно воссоздавать аспект своей ранней среды, который позволяет аналитику самому испытать то, что пациенту самому хорошо знакомо.

Помимо всего прочего, это предоставит скрытый факт влияния на ребенка материнской идиоматической формы интерсубъективной логики. Хотя это может показаться патологическим, такой вид разыгрывания (enactment) может представлять собой бессознательную попытку пациента сохранить архаичную близость. Если функция настроения состоит в том, чтобы сохранить элемент такой первичной связи, то может возникнуть чувство контакта с чем-то ключевым и фундаментальным для Я. Если это так, то попытка проанализировать может чувствоваться угрожающей и может быть встречена сильным сопротивлением. Однако, Боллас говорит о том, что это предоставляет благоприятную возможность:

Сохраненный объект обладает огромным терапевтическим потенциалом именно из-за своего весьма важного характера сохранения некоторого непризнанного аспекта истинного "я" ребенка, момента нарушения отношений с родителями и дефекта родительского функционировании как трансформационных объектов. Состояние настроения пациента доступно для потенциальной трансформации и то, что прежде было ощущением настроения, становится ощущаемым знанием. По мере того как аналитик постепенно воспринимает, распознает и реагирует на настроение пациента, он уже функционирует там, где родители этого не делали - становится трансформационным объектом.

Перенос вызывает проигрывание прошлых отношений и часто включает репрезентацию "я" ребенка. Однако в статье "The unthought known: early considerations" (SO) Боллас предполагает, что перенос может также стать новым опытом, в котором элементы бессознательного знания, которые ранее не были мыслимы, могут возникнуть в сознании.

На протяжении всей нашей жизни рассудок опирается на непомысленное знание. Самые ранние корни его лежат главным образом в аксиомах материнского способа обходится с жизнью. Затем, поскольку требования эдипальной стадии нарушают материнскую диаду, и по мере того, как согласуются компромиссы между идиоматическими импульсами младенца и правилами и предположениями социальной реальности, непомысленное знание по-прежнему продолжает формироваться.

Когда мы взрослеем, многие стороны нашей жизни, с которыми мы сталкиваемся в течение дня, встречаются с бессознательными шаблонами, которые отражают уникальную комбинацию идиомы и опыта. Боллас пишет: "В каждом из нас есть фундаментальное расщепление между тем, что мы думаем, что мы знаем, и тем, что мы знаем, но, возможно, никогда не сможем думать".

Перевод Вячеслава Юшина

Перевод на русский язык книги Сары Нетлтон "Метапсихология Кристофера Болласа: Введение". О возможности и способах получения перевода пишите в ЛС на фейсбуке Юшин Вячеслав. Только для личного использования.



Просмотров: 1260
Оставьте комментарий
Имя*:
Подписаться на комментарии (впишите e-mail):

Введите код с картинки:
* — Поля, обязательные для заполнения